— Ну и что? С каких это пор жены диктуют законы? Из-за нее мы вляпались в историю, которая нам всем может очень дорого стоить.

— Дорого? — выпучив глаза, переспросил Фред.

— Дурак! Ты что, считаешь, что Сервион оставит нас в покое?

— Юбер нас не выдаст.

— Кто знает?

Все настороженно переглянулись.

— Вы… вы думаете, что… Юбер может нас заложить?

— Нет, я думаю, он — настоящий мужчина.

Все с облегчением вздохнули. Консегуд искоса наблюдал за ними. Когда все успокоились, он заметил:

— Может, Сервиону и не нужен Юбер, чтобы сцапать тебя, Фред? И тех кретинов, которые тебе помогали?

— У него нет свидетелей!

Гастон помолчал, потом с деланной наивностью спросил:

— Ты, возможно, не знаешь, что у Доминика Пьетрапьяна была жена, у Антуана — мать, а у Анны — свекровь? И что зовут ее Базилия Пьетрапьяна.

— Знаю, конечно, но, к счастью, ее там не было.

— Почему ты так в этом уверен?

— Мы осмотрели весь дом. Ни старухи, ни детей там не было.

— Дурак!

— Но, патрон…

— А тебе не пришло в голову, что пока взрослые играли в карты, дети с бабушкой пошли погулять?

— Мы их увидели бы.

— Почему?

— Потому что… потому что…

Гастон заметил, что Мариус развязал галстук. Он понял, что толстяк испугался. Эспри так смял в руках сигарету, что она раскрошилась. Барнабе перестал полировать ногти, а Фред затравленно оглядывался, надеясь на поддержку товарищей, но те не смотрели на него. И только Полен был спокоен.

Консегуд помолчал немного, потом сказал:

— Я думаю, что Базилия (кстати, некоторым из вас не помешало бы иметь такую жену) видела вас. Она где-то спряталась и не показывалась, потому что с ней были дети…

— Боже мой! — воскликнул Эспри.

— Если бы она видела нас, легавые Сервиона уже обложили бы всех, — заикаясь пробормотал Фред.

— Это еще ничего не значит.