— Молчать!

Консегуд было заартачился, но годы брали свое, он уже не тот, каким был раньше. А тут еще Сервион не сдержался и врезал ему по физиономии.

— И еще, Консегуд. Если, не приведи господь, что-нибудь случится с Базилией Пьетрапьяна или с детьми, вы мне лично ответите!

— Что вы хотите этим сказать?

— Что я убью вас собственными руками… или подстрою так, что вас убьют.

— Но вы… вы не имеете права!

— Я сам себе присвою это право!

Хозяин «Веселого матроса» был славным малым, и только к двум вещам на свете испытывал омерзение: к работе и к полиции. К работе — потому что считал, что она вредна его здоровью, а к полицейским — потому что они уже не раз сажали его в тюрьму. Всю работу он свалил на свою законную супругу Антуанетту, а вот в борьбе с полицией полагался только на самого себя.

Юбер сидел в винограднике под навесом, куда допускались только ближайшие друзья. Не успел он пропустить стаканчик пастиса, как появилась жена в сопровождении молодого человека, в котором наметанный глаз хозяина «Веселого матроса» сразу признал полицейского.

— Юбер, господин хочет поговорить с тобой.

Юбер лениво указал рукой на стул.

— Садитесь, господин…

— Инспектор полиции Кастелле.

— Выпьете стаканчик пастиса?

— Нет.

— Как хотите.

Антуанетта решила вмешаться:

— Юбер, тебе не кажется…

— Когда мне понадобится твое мнение, я спрошу тебя! — грубо перебил ее муж. — А пока катись отсюда, и побыстрее!

Антуанетта ушла, не дожидаясь продолжения, а Юбер добродушно заметил:

— Дай им волю, так скоро уже не будешь хозяином и в собственном доме. Старые добрые нравы умирают, а жаль! Но оставим это. Что вас привело ко мне?

— Преступление на перевале Вильфранш.

— Грязное дельце! А уже узнали, кто это сделал?

— Да.

— Да?

В этом «да» полицейскому послышались нотки беспокойства.